Одной из основных особенностей по-настоящему творческой личности является способность предлагать оригинальные идеи и находить нестандартные решения проблем. Личностей, способных «вдохнуть в социальную систему новую жизнь», развивать окружающую среду, называют «творческим меньшинством» (термин А.Тойнби). Представители «творческого меньшинства» всегда были и остаются своеобразным социальным и интеллектуальным ориентиром.

Культура способствует тому, что в обществе «вырабатываются, сохраняются и циркулируют духовные феномены, благодаря которым на базовом уровне обеспечиваются согласие и единение людей» [1, с.12]. Важной «коннективной структурой» (термин Я.Ассмана), выполняющей объединяющую функцию, является журналистика. Транслируемый этой сферой творческой деятельности «символический мир смыслов», способствующий конструированию и презентации реальности, «связывает человека с его современниками, образуя общее пространство опыта, ожиданий и деятельности, чья связующая и обязующая сила устанавливает взаимное доверие и возможность ориентации» [2, с.15]. Идеи, изложенные Б.В.Стрельцовым в журналистике, обобщение журналистской практики в научных исследованиях, способствовали созданию той среды, которая давала импульсы для дальнейшего осмысления и развития.

Ему действительно были свойственны и творческий поиск, и смелые гипотезы, и открытия. Именно с его именем не безосновательно связывают разработку отечественной теории журналистики. Можно критически осмысливать предложенную им систему журналистских жанров, но сегодня эта система в отечественном пространстве остается единственной. В общепринятой классификации журналистских жанров – информационные, аналитические и художественно-публицистические – Б.В.Стрельцов предложил свои подсистемы. Впервые в теорию советской журналистики были внесены дополнения. Например, «простейший жанр – заметка может включать элементы анализа, комментария. Еще шире возможности у репортажа, интервью, комментария» [3, с.12]. По сути, еще в начале 90-х он первым обратил внимание на диалектическое единство информационной фактуры и аналитических способов «запечатления реальности» в информационных жанрах. Им подвергалась сомнению абсолютная информационная принадлежность и комментария, и интервью. Точно так же диалектически были рассмотрены и аналитические жанры. Он был первый исследователь, заметивший в рецензии двойственную природу – аналитическую и художественно-публицистическую. «Многія рэцэнзіі пераконваюць чытача лагічнасцю меркаванняў і эмацыянальнасцю выказванняў, паслядоўнай сістэмай тэкставага матэрыялу.., эпізодаў драматургічнай дзеі.., структурных частак кінааповяду.., доказнасцю высноў – г.зн. у рэцэнзіях выяўляюцца рысы публіцыстычнага метаду адлюстравання, лагічнай інтэрпрэтацыі прачытанага, убачанага, пачутага» [4, с. 86].

Его собственный опыт как специалиста в области литературно-художественной критики стал складываться в 60-е годы. Это было время «оттепели», благодатно повлиявшее на формирование и выражение личной и социальной свободы в разных сферах. То десятилетие неслучайно признается «золотым веком» в развитии культуры, всех видов искусства, в том числе и кино. В киноискусстве 60-е были временем авторского высказывания, доминирования лирического сознания, что способствовало активному поиску новых форм, способов киновыразительности. Столь же плодотворным то десятилетие было и в белорусском кино. Атмосфера творческого подъема, коллективного сотворчества стимулировали развитие как кино, так и кинокритики. Это было заметно по тому, как белорусские средства массовой информации уделяли внимание «важнейшему из искусств». В каждом общественно-политическом издании публикации о кино выходили еженедельно. Кинорецензии иногда занимали целые полосы. Новые фильмы представлялись одновременно в разных газетах и журналах. Иногда точки зрения авторов не совпадали, что побуждало читателей искать свой ответ на поставленные в публикациях вопросы. Это способствовало созданию дискуссионного поля, диалога. В кинокритическом поле складывались благоприятные условия для обмена мнениями, что считалось существенным коммуникативным актом в осмыслении и продвижении фильма к зрителю, а также в налаживании диалога с создателями кинопроизведений. Одной из важных предпосылок в создании пространства сотворчества был тот факт, что в рецензиях, статьях 60-х годов (именно эти жанры доминировали в том десятилетии) активно проявлялось собственно критическое отношение. Критическое осмысление был как фильмов молодых авторов, так и к произведениям авторов «с именем». Так было с фильмом «Улица младщего сына» одного из признанных авторитетов в области детского кино режиссера Льва Голуба. В фильме рассказывалось о реальных событиях Великой Отечественной войны, беспримерном подвиге юного пионера Володи Дубинина. В контексте положительных отзывов в разных изданиях в еженедельнике «ЛіМ» была опубликована остро критическая рецензия Б.Стрельцова «Даруйце, не хвалюе». Одним из важных моментов в рецензиях того времени было выяснение степени правдивости, верности реалиям и документам времени. Надо было обладать большой смелостью и определенной долей журналистской амбициозности, чтобы оспорить сам факт правдивости и достоверности в то время, когда во всех остальных публикациях подчеркивалась именно эта составляющая как главная художественная особенность фильма. Молодой журналист подчеркивая, что на фильме работали консультанты – участники недавней войны, все-таки высказывает недоумение: «Першае, няўжо керчанскія партызаны былі такія пасіўныя?.. У фільме…яны адседжваюцца ў каменаломнях і цярпліва чакаюць, пакуль немцы палезуць да іх…А сама сцэна бою! Зрабіўшы пралом, немцы, як чарада баранаў, гуртам палезлі пад партызанскія кулі. Ну, і, вядома, снапамі валіліся направа і налева. Хоць фільм і прызначаны для дзяцей, ды ўсё ж трэба ведаць меру. Навошта падманваць малых і сцвярджаць, быццам ворагі – круглыя дурні…» [5]. В поисках тех деталей, драматургических коллизий, характеров, которые в полной мере соотносились бы с реалиями военной эпохи, усматривается и особый взгляд журналиста, для которого факты, документальная основа в данном произведении были первоосновой художественности. Вектор документальности, берущий начало от журналистской профессии, заметен и в том, как проявилась осведомленность кинокритика, знание им тех подробностей, которые составляют «бэкграунд» фильма. В кинокритическом творчестве Б.В.Стрельцова проявилась та публицистическая полемичность и авторская страстность, которые были заметны почти в каждой его журналистской публикации. В его рецензиях отмечается детальное рассмотрение моральных аспектов фильмов, подробный анализ взаимоотношений героев, исследование психологических мотивов и закономерностей поступков персонажей. Многие рецензии больше походили на морально-этические очерки. Именно таким очеркам отдавал предпочтение Стрельцов-журналист. И именно эта тема станет предметом внимания Стрельцова-ученого в монографии «Газета и мораль».

Тонко чувствуя время, податливость журналистики на изменения, он первым уловил «амбивалетность» литературно-художественной критики в условиях социокультурных трансформаций: быть частью культурного поля и в то же время подчиняться законам и логике товарного производства. По этой причине в критике, как заметил исследователь, неотъемлемыми чертами обязательно будут массовость, стереотипность, развлекательность. В начале нового столетия, когда еще мало кто мог понять непредсказуемые последствия втягивания журналистики в воронку массовой культуры, он почувствовал диктат новых требований, новой стилистики, нового уровня диалога с читателем. Цивилизационные толчки, способствовавшие переходу культуры на предельно демократический уровень, постепенно преобразовывали и журналистику. Б.В.Стрельцов замечал, что даже на страницах того издания, которое принято определять как «качественное», рецензенту придется не столько интерпретировать произведение, сколько угодить потребностям массовой аудитории. В размышлениях о сущности кинорецензирования он замечал: « Характар рэцэнзіі залежыць ад тыпу фільма… Масавасць наведванняў, поспех у гледачоў у пераважнай большасці на баку фільмаў пацяшальных, якія дазваляюць раслабіцца… Праблемныя фільмы цяжэй паддаюцца ўспрыманню. У праблемных фільмаў свой глядач. І кінакрытык піша рэцэнзіі з улікам складу аўдыторыі гледачоў» [4, с. 96]. Он вообще был первый, кто обратил внимание не только на развлекательную составляющую в некоторых жанрах журналистки, но и отдельно стал исследовать природу развлекательности в журналистике. Возможно, этот интерес привел его дальше к необходимости исследовать методы и способы отражения реальности в журналистских текстах. Его система предложенных методов, наверное, требует уточнения и дальнейшего исследования. Но он впервые, обобщив и систематизировав богатый практический опыт белорусской журналистики, предложил выделить следующие методы: метод констатации, метод интерпретации, метод публицистический, метод эссеистический, метод деловой аналитики. В разгар дискуссий о том, что такое расследовательская журналистика, является ли это отдельным видом журналистского творчества, Б.В.Стрельцов пошел вразрез с общепринятыми установками, доказывая, что расследование является определенным способом в обобщении, изучении, анализе фактов. Наверное, было бы логично не разделять, а объединить вид и способ, выделив специфические черты расследовательской журналистики, оперирующей специфическими способами в познании и представлении реальности. По сути, он одним из первых стал разрабатывать основы публицистики, а затем и социожурналистики. У него не было ни одного учебного курса на факультете журналистики, не «подкрепленного» практикой, а позже либо монографией, либо учебным пособием. Многие поколения студентов помнят и «Художественно-публицистические жанры», и «Основы публицистики», и «Асновы творчай дзейнасці журналіста», и «Публіцыстычнасць інфармацыйных жанраў», и «Аналітычныя жанры», и «Метад і жанр. Асновы творчага майстэрства журналіста».

Кроме того, что это был ученый, обогативший белорусскую теорию журналистики новыми идеями, Б.В.Стрельцов профессионально – и как практик, и как исследователь – относился к собственно литературному творчеству. Он – автор не только самых разных литературных форм (от романа до лирических новелл), но и научных работ по основам литературно-художественного творчества. Его исследования по отдельным жанрам – фельетону и очерку – до сих пор остаются непревзойденными. Однако его исследовательский талант проявился и в других сферах. Унаследовав от своих предков дар чувствовать землю, ощущать ее дыхание, Борис Васильевич и в этой области проявил себя как вдумчивый мыслитель. Это качество обнаружилось в его книге для любителей-садоводов «Сад и огород», где опять же были систематизированы самые разные способы и «методы» ухаживания за землей, деревьями. Почитаемый им известный советский журналист Валерий Аграновский в размышлениях о секретах журналистской профессии выделял основные составные журналистского дарования: умение удивляться, необходимость быть все время в рабочем состоянии, желание рассказать об увиденном. «Быть может, способность удивляться и умение жить по принципу «рабочее состояние» и есть в конечном итоге талант, с помощью которого возникает у журналиста подобный замысел и рождается волнующая тема?» [6, с.21]. Такие качества были и у Бориса Васильевича Стрельцова, одного из лучших представителей «творческого меньшинства», пассионарной личности, оказавшейся способной изменить если не весь мир, то близлежащее пространство точно.

Библиографические источники

1. Корконосенко, С.Г. Понятие социального заказа в теории и практике журналистики / С.Г.Корконосенко // Вопросы теории и практики журналистики. 2025. T. 14. № 1. – С. 5-19.
2. Ассман, Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / Я.Аасман. –  М., 2004.– 365 с.
3. Стрельцов, Б.В. Основы публицистики. Жанры / Б.В.Стрельцов. – Минск: Университетское, 1990. – 239 с.
4. Стральцоў, Б.В. Метад і жанр. Асновы творчага майстэрства журналіста / Б.В.Стральцоў.– Мінск: БДУ, 2002. – 116 с.
5. Стральцоў, Б. Даруйце, не хвалюе / Б.Стральцоў // Літаратура і мастацтва – 1963 – 12 лютага.
6. Аграновский, В.А. Ради единого слова / В.А.Аграновский. – М.: Изд-во «Мысль», 1978. – 165 с.